Плевна — трагедия победы. Как Достоевский предсказал новую военную эпоху

​Последняя победоносная война Российской Империи таила в себе множество подводных камней, на которые не удосужились обратить настоящее внимание. Впоследствии это привело к поражениям армии и гибели государства.

«Последний бой под Плевной» Н. Д. Дмитриев-Оренбургский. © /

репродукция

140 лет назад, в декабре 1877 г. состоялось событие, о котором его очевидец, впоследствии видный театральный деятель, а пока — военный корреспондент газеты «Новое время» Владимир Немирович-Данченко скажет: «Турки пытались на одном из участков прорваться через русские линии обороны. Но это им не удалось. Быстро подошедшими из других участков резервами русских войск они были остановлены и окружены». Это — весьма точная картина того, что мы называем «Взятие Плевны».

Русско-турецкая и народная. Война, которую боялась власть, но хотела Россия

Некоторое удивление вызывают действия сторон. Если русские берут Плевну, то атаковать и идти на прорыв положено как раз им. А туркам полагается как раз-таки сидеть на своих линиях обороны и изо всех сил их отстаивать. Однако всё наоборот. В чём дело?

В том, что это был уже финал долгой и кровавой эпопеи, где русская армия одержала победу, как говорят в спорте, исключительно «на морально-волевых». Три неудачных штурма, очень большие, можно сказать — немыслимые потери, и, наконец, долгая правильная осада крепости. Блокада, строительство укреплений, намерение пересидеть турок, выморить их и вынудить спасаться из обложенной крепости хотя бы в самоубийственной попытке прорыва и ухода из плотного кольца.

То, что потери, да и ситуация в целом, были немыслимые, надлежит понимать буквально. Потери после первого штурма — 2800 у русских против 2000 у турок. После второго — 3000 у русских против 1000 у турок. После третьего — 13000 у русских против 3000 у турок.


Герои Шипки. Как русским солдатом латали дыры в планировании войны

Подробнее

Дело даже не в том, что расклад по соотношению потерь раз от раза становился для наших всё хуже и хуже. Дело в том, что русский солдат давно уже не находился в таком скверном положении. Впервые за всю многовековую историю русско-турецких войн наша армия если и не была разбита турками, то не смогла нанести им поражение. Немыслимым было именно это.

Интернета тогда не было, а вот «диванные войска» из доморощенных теоретиков, которые лучше прочих знают, как надлежит воевать, и в чём ошибки командования, вполне себе существовали. В прессе поднялся чудовищный вой по поводу «бездарных и робких генералов», а также «безудержного воровства военных поставщиков». Отчасти и то, и другое было правдой. И вменяемого ответа с официальной стороны тогдашние «диванные войска» не получили.

«Артиллерийский бой под Плевной. Батарея осадных орудий на Великокняжеской горе» Н. Д. Дмитриев-Оренбургский. 

Дать этот самый ответ, а также увидеть и раскрыть главную причину «трагедии Плевны» было суждено совсем другому человеку. Им оказался, как ни странно, «главный исповедник загадочной русской души», классик отечественной и мировой литературы Фёдор Достоевский.

Впрочем, ничего странного здесь нет. Всё-таки офицер, и не просто офицер, а военный инженер по образованию, Фёдор Михайлович в своём «Дневнике писателя» подошёл к проблеме именно с точки зрения своей специальности.

Перед третьим штурмом он пишет: «Под Плевной произошло что-то совсем уже новое. Ряд простых полевых укреплений придает местности значение неприступной твердыни, которую прежними средствами и взять нельзя, которая уже потребовала от нас двойных, тройных усилий, чем предполагалось вначале, и которая до сих пор еще не взята…».

Это констатация горького факта.

Но вывод, который Достоевский делает из этой констатации, поражает точностью прогноза: «Возьмут Плевну, наверное. То есть возьмут Османа, когда он пойдет напролом чтобы выйти из собственной западни и не умереть в ней с голоду, а бросившись напролом, откроется. И из защищающегося перейдет сам в роль атакующего, чем разом потеряет все выгоды смертоносного и непреоборимого огня за закрытыми укреплениями».

Особого внимания заслуживает разбор ситуации. Он достоин того, чтобы привести его целиком.

Осман-паша вручает саблю генералу И. В. Ганецкому.

«Я хочу только выразить формулу, что при нынешнем ружье, с помощию полевых укреплений, всякий обороняющийся, в какой бы то ни было стране Европы, получил вдруг страшный перевес сил перед атакующим. Сила обороны пересиливает теперь силу атаки и обороняющемуся несомненно выгоднее воевать, чем атакующему. Вот тот факт, до сих пор в военном деле не разъяснённый, в достаточной полноте, и даже совсем неожиданный, на который нам, русским, суждено было наткнуться и его разъяснить к огромному нашему ущербу. И это вовсе не наша ошибка, а лишь новый военный факт, вдруг вышедший наружу и вдруг разъяснившийся…».

Капитуляцией корпуса Осман-паши была, фактически, закончена последняя победоносная для Российской Империи война. То, что было потом — добивание уже разваливающейся армии турок. Относительно лёгкая прогулка почти до самого Константинополя и уж точно лёгкие, приятные победы русского оружия. В силу чего грозное предостережение Фёдора Достоевского всерьёз не рассматривалось. Но сорок лет спустя всё сбылось по слову его. 


Идем на Восток. Как Россия сражалась за «славянских братьев»

Подробнее

«Новый военный факт» преимущества полевой обороны, к тому моменту уже усиленной пулемётами, привёл к страшному позиционному кризису Первой Мировой войны. А опосредованно — к гибели трёх империй и установлению нового европейского миропорядка. Всё это можно было увидеть ещё тогда, когда Немирович-Данченко восторженно писал о том, как Плевну всё-таки взяли: «Еще раз скрестились штыки, еще раз заревели медные зевы орудий, и скоро бесчисленное скопище неприятеля опрокинулось в беспорядочное бегство…».

Источник

Нет комментариев

    Оставить отзыв

    шесть − 2 =

    %d такие блоггеры, как: